Неожиданный поворот в позиции австрийского правительства по вопросу канала

Неожиданный поворот в позиции австрийского правительства по вопросу канала

Трудно было угадать, кто выступает за и кто против канала.

В напряженной атмосфере подсчитывались голоса. За — 62, против — 220. Пальмерстон опять победил. Он никогда не сомневался в силе Британской империи, а аргументы Гладстона даже не пытался опровергать. Ведь он с ними был согласен. Но здесь речь шла о чем-то гораздо большем, о том, чего его младший, менее опытный коллега, кажется, еще не совсем понимает. Построить канал на перешейке — значит открыть путь на Восток не только для Британии, но и для тех, у кого нет большого флота. Хотя канал и будет под контролем Англии, она ведь не сможет запретить французским, австрий­ским, немецким, итальянским и другим торговым судам плыть в Индийский океан. Так это только на пользу Англии? Нет!

За дебатами в парламенте следил весь мир. И прежде всего те, у кого был в этом деле свой собственный интерес. И каждый оценивал бурную дискуссию по-своему.

- Общественное мнение считает, что дело канала остановить нельзя и что дальнейшее сопротивление бесполезно,— заявил Лессепс, прочитав о дискуссии в прессе.

- Еще не настало время, чтобы турецкое правительство дало согласие на строительство канала,— заявил Али-паша.

- Я за канал, но это тот вопрос, решение которого зависит больше от настроя общественного мнения, чем от вмешательства правительства,— объяснял граф Валевский свою позицию и нежелание открыто поддерживать своего соотечественника Лессепса.

А Наполеон III? Его не устраивала речь Пальмерстона, но аргументы господина Гладстона были еще менее приемлемы.

«Все это лишь мыльный пузырь». Слова лорда Пальмерстона? Нет, на этот раз их произнес человек, от которого никто ничего подобного не ждал. Им был австрийский министр иностранных дел граф Буоль, который бесчисленное количество раз выступал как сторонник канала.

- Мыльный пузырь, который симпатий Европы не снискает. Лессепсу не удастся собрать нужный капитал для осуществления его плана.

С чего бы это уважаемый граф сделал такое сальто? Ведь сторонниками канала в австрийской монархии были такие видные деятели, как барон Брук, министр финансов, Алоис Негрелли, рыцарь влтавско-лабский и генеральный инспектор австрийских железных дорог, Револьтерра, известный банкир из Триеста. Но эти господа были на своем месте в торговле, а граф Буоль на своем — в дипломатии.

Граф Буоль высказался столь неоригинально перед английским дипломатом Лофтусом в день 28 июля. Что его толкнуло на такой смешной шаг?

20 июля Наполеон III пригласил первого министра Сардинского королевства Камилло Кавура на курорт Пломбьер. Французский император потребовал, чтобы сардинский король Виктор Эммануил II уступил ему Савойю и Ниццу. За это Наполеон III соглашался вступить с ним в союз против Австрии. Он обязывался вместе

- Сардинией объявить войну Австрии и не складывать оружия до тех пор, пока австрийцы не будут изгнаны из Ломбардии и Венеции, которые затем должны были поступить в державное владение Виктора Эммануила II. Это была сделка, выгодная и привлекательная для обеих сторон. Переговоры проходили в строжайшей секретности. Но в Вене почувствовали опасность. И вот граф Буоль таким своеобразным способом проявил свои подозрения перед английским дипломатом Лофтусом, рас­считывая на поддержку Англии в случае конфликта. 



Назад в раздел