Трудности на пути реализации задумки

Трудности на пути реализации задумки

Уже спустя месяц после парижской встречи, 2 января 1847 года, Дюфур-Феронс победно сообщал в Париж, в главный штаб Исследовательского общества на улице Победы, 34, список немецкой группы.

1 февраля 1847 года проходило очередное совещание в Париже. И здесь возникла неприятная ситуация. В то время как немецкая сторона пришла с сознанием прекрасно выполненной работы, французы явились почти с пустыми руками. Их агитационные усилия существенного успеха не дали. К чести Анфантена и Талабо, нужно отметить, что они сделали все возможное, но атмосфера во Франции не была благоприятной. Король Луи Филипп придерживался принципа не усложнять себе жизнь, а по­этому не предпринимать ничего такого, что раздражало бы Великобританию. Он был убежден, как и его первыйминистр Гизо, что Англия выступит против постройки канала. Любопытно, что такую же позицию занимал и оппозиционный политический деятель, будущий министр иностранных дел республиканского правительства, поэт-романтик Альфонс Ламартин.

«Англия скорее развяжет столетнюю войну против нас и всего мира в Средиземноморье, чем уступит кому- либо ключ к Суэцу,— писал в газетной статье Ламартин.— Почему? Да потому что Англия правит 75 миллионами человек в Индии, а Суэц является в настоящее время и останется в будущем воротами в ее огром­ную индийскую империю. И Англия не позволит, чтобы эти ворота были закрыты для ее торговли и ее мощи. Она будет сопротивляться до последнего момента». «У вас в Алжире только три тысячи колонистов и вечное поле боя,— эти слова были уже обращены к Луи Филиппу и его министру Гизо.— Но если бы кто-нибудь посягнул на Алжир, вы бы также воевали до конца. И Англия сделает все ради самых богатых и самых обширных владений, какие когда-либо были завоеваны».

По всей вероятности, французские банкиры и предприниматели лучше знали позицию Англии, чем их немецкие коллеги, поэтому отнеслись к этому, на первый взгляд весьма привлекательному, проекту очень осторожно. Анфантену удалось с напряжением всех сил и способностей привлечь только лионскую и марсельскую торговые палаты. Но признать это успехом было нельзя. Скорее проигрышем.

Не способствовал улучшению атмосферы совещания своей сдержанностью и чопорностью также Роберт Стефенсон. Его настроение нельзя было объяснить только английским национальным характером. Ведь в первую встречу он был искренне воодушевлен. Стефенсон не принес никакого списка. Не привлек ни одного английского предпринимателя. Однако финансовой стороны дела это не коснулось, так как он решил десять частей по пять тысяч франков каждая заплатить сам. Сорокалетний Роберт Стефенсон, сын известного конструктора и создателя первой в мире железной дороги и сам строитель железнодорожных путей и мостов с мировым именем, советник различных железнодорожных обществ на Европейском континенте и в Америке, мог себе это позволить. А что Анфантен? Он как генеральный секретарь строительства железных дорог Лион — Авиньон и Авиньон — Марсель имел определенные финансовые трудности.

К тому же всплыла еще одна причина для огорчений. Инженерные группы не уехали на Суэцкий пере­шеек, как было согласовано: Талабо заявил, что он не сможет послать своих людей раньше июня, так как занят постройкой железной дороги, Стефенсон же дал весьма уклончивое объяснение.

Дюфур-Феронс, представлявший на совещании немецкую сторону, был обманут в своих ожиданиях ходом встречи и ее результатами.

После возвращения из Парижу он написал Анфантену полное горечи и разочарования письмо:

«Всех, кого мы сумели привлечь к участию в этом великом деле, мы убеждали в том, что все три группы будут действовать как одна. Подумайте, какой отклик мы можем ожидать сейчас, если я сообщу, что ничего из того, о чем мы раньше договаривались, не было выполнено. Удастся ли нам в Германии вновь заинтересовать кого-либо этой идеей?»

Рассудив так, Дюфур-Феронс о том, с чем он столкнулся в Париже и какие впечатления вынес, расска­зал, возвратясь, только Негрелли.



Назад в раздел