Бунт под окнами французского короля

Бунт под окнами французского короля

Шаркая и спотыкаясь, мелкими старческими шажками Луи Филипп подошел к высокому окну, отдернул розовую бархатную портьеру с золотыми кистями и через запотевшее стекло стал внимательно следить за тем, как королевская конная полиция будет разгонять его парижских подданных на площади Согласия.

Со времени Великой французской революции прошло всего шестьдесят лет, иными словами, едва одна человеческая жизнь, но за этот период Франция пережила столько переворотов, восстаний и бунтов, как ни одна страна в Европе. Никто из правителей Франции, коронованный ли императорским титулом или довольствовавшийся королевским званием, происходивший ли из династии Бурбонов или из Орлеанской ветви, не проявлял желания выполнить требования своих подданных.

Был дождливый февральский день 1848 года. Но сырая погода не могла охладить боевого пыла парижан. Они уже несколько дней не покидали улиц и требовали отставки правительства. Вчера бунтующая масса добилась первой победы. Семидесятипятилетний король Луи Филипп, спасая трон, пожертвовал первым министром, твердолобым, неуступчивым, ненавидимым всеми парижанами господином Гизо. Тот и слышать не желал о парламентской реформе и всеобщем избирательном праве. Более того, он запретил политические и другие собрания, грозил ввести строгую цензуру на прессу и еще более строгие наказания. К величайшему изумлению короля и министров, широкий королевский жест — в жертву был принесен сам Гизо — парижан не успокоил. Революционные волны бушевали на улицах города.

Парижане двигались к бурбонскому дворцу и упорно скандировали: «Да здравствует реформа!»

Кони беспокойно переступали на влажной и скользкой брусчатке, и полицейские в пестрых мундирах чувствовали себя в седлах, как на волнах разбушевавшегося моря. Луи Филипп ругал про себя полицию за ее неспособность справиться с бунтовщиками. «Где армия?» — нервно кричал он. Его одутловатое лицо выражало напряжение и гнев. Вскоре на площади Согласия появились армейские части.

После того как вызванным солдатам вместе с конной полицией удалось очистить площадь, Луи Филипп опустил бархатную портьеру и самоуверенно обратился к небольшой группе чиновников и придворных, нетерпе­ливо топтавшихся в дальнем углу королевского зала: «Если

захочу, то рассею всех тех, внизу, так же легко и просто, как этот песок, которым посыпаю королевскую подпись».



Назад в раздел